Дневник Дмитрия Факовского

Статья нашего специального автора

http://wek.com.ua/article/16778/

Вся наша жизнь – дело случая. Причем, иногда достаточно и одного.
Я даже не говорю о том, что если бы мой папа не вдул мою маму, то не было бы меня. По моей теории, вдуй он ее в другое время или в другом месте – вместо меня родился бы совершенно другой человек. Мой брат, например. Или еще кто. Неважно. Суть в том, что всего этого не было бы. Мир, конечно, вряд ли стал бы от этого лучше или хуже. Но, все равно, лично мне было бы чертовски обидно.

Ну, а так, если разобраться, все мы – даже самые гениальные или отвратительные персонажи, переписывающие историю – на фоне самой истории, если понимать ее как безграничную категорию времени – ничто, и даже не пыль, а просто ноль.
Потому что следующий случай может легко нивелировать все то, что было работой всей вашей жизни.

Когда мне исполнилось семь лет, мать рассказала, что у меня мог быть братик: за два года до моего рождения у нее случился выкидыш. Помню, тогда я даже горевал по этому поводу: каждый нормальный пацан мечтает иметь старшего брата, который, по сути, заменяет ему отца, ведь тот –кормилец семьи, и вынужден пропадать на работе, зарабатывая блядское бабло.

Однако сейчас, повзрослев, я даже рад, нет – я чертовски рад тому, что этот маленький уродец тогда так и не родился, и вместо него на свет появился недоношенный мерзкий трупик, который после был утилизирован соответствующими органами. Ведь, вылези он на свет за два года до моего гипотетического рождения, по моей теории – меня бы попросту не было.
Не говоря уже о том, что тогда, пускай и в брежневскую, но далеко не самую простую эпоху (а когда было легко?) молодая семья, живущая под одной крышей двухкомнатной хрущевки (ими «проклятая советская власть» обеспечила после войны всех или почти всех специалистов – учителей, врачей), да еще и с любимой тещей, вряд ли собиралась заводить второго ребенка.

Так что, спасибо, бруда, что ты так и не выжил, благородно уступив место в этом мире, и доверив расхлебывать все это дерьмо мне.

Глава 4. День сурка (Алекс)

http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=271879

Глава 5. Мужик бухает, баба решает (Олег)

http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=272640

Глава 6. Всегда слушай маму (Алена)

http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=274163

Вы дождались этого...

http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=271099

Популярный в Израиле новостной портал «7 канал» устроил очередной сионистский шабаш, взявшись рассказывать всем честным евреям о том, как «издеваются» над их собратьями в Украине. Внимание журналистов привлекла презентация издания «Знаменитые евреи Украины» в УНИАН.

- И вроде бы все выглядит вполне кошерно, можно только радоваться, но под вполне благовидным предлогом мнимые «радетели» еврейства Украины проводят совершенно подлую акцию с явным антисемитским душком. О книге на презентации говорилось, что в нее, якобы, включены рассказы о жизни и деятельности пятидесяти выдающихся евреев, среди которых авантюристы и криминальные авторитеты. Авторы издания Рудольф Мирский и Александр Найман рассказали, что пятьдесят личностей книги жили и живут на территории Украины, рассматриваются и оцениваются по степени их знаменитости и с учетом рейтинга, который был составлен на основе результатов интернет-голосования на сайте «Знаменитые евреи Украины» (ни в поисковике Гугла, ни в поисковике Яндекса упомянутый сайт найти невозможно), - бьет в набат «7 канал».

В качестве самого знаменитого еврея Украины на обложку вывешен портрет бывшего министра иностранных дел и спикера Верховной Рады Арсения Яценюка, отмечает издание. Это, похоже, и вывело их из себя.

- Его изображение раз в восемь больше портретов Жаботинского, Голды Меир, Исаака Бабеля и Саши Черного. Книга еще не вышла, неизвестно написана ли она, но единственный лист из книжки, который был выдан желтой прессе - страница, посвященная Арсению Яценюку, - возмущаются сионисты.

Ну а потом еврейский портал начинает… отмазываться от Арсения Яценюка.

- Арсений Яценюк - ни с какой стороны не еврей, что хорошо известно и уже не раз доказано. Но в Украине идет президентская кампания, в которой антисемитизм используется как козырь. Логика противников бывшего спикера предельно проста: еврей (даже на половину или четверть) не может быть Президентом Украины, поэтому стоит лишь постоянно лепить Арсению Яценюку этот ярлык, и его можно будет не бояться, - передает «7 канал».

Независимостью в наших СМИ и не пахнет. Ее попросту нет. При ближайшем рассмотрении предмета анализа и годов работы внутри самой системы убеждаешь в этом настолько основательно, что становишься законченным циником

Я – юрист по профессии, и писатель по определению – попал в журналистику относительно недавно – всего пять лет назад. Еще до Майдана. Первое, с чем я столкнулся – это принцип, который главные редактора вдалбливают в головы начинающих «бойцов»: ваше мнение тут никого не интересует, просто делайте свою работу. Конечно, самые борзые, бросали все это дело и уходили. Кто-то, как я, взял от этой профессии все, что мог – в первую очередь опыт, контакты и связи, и создал свой проект. Но большинство продолжают находиться на обсиженных местах, засунув языки куда подальше, и тихо радуясь тому, как здесь тепло, светло, и мухи не кусают.

До кризиса журналисты (говорю, во всяком случае, о столице) получали совсем не мало: от пятисот долларов новички и больше штуки те, кто уже давно в теме. Плюс, были еще гонорары, заказные материалы, откаты и прочие прелести. Ко всему прочему «корочка» открывала и продолжает открывать двери если не везде, то во многих местах, скрашивая жизнь маленькими радостями в виде поездок в пресс-тур на Юг, многочисленных фуршетов, и пригласительных на свежие кинопремьеры. И это я говорю только о «рядовых» журналистах, не вспоминая о тех, кому удалось пролезть на телевидение, или просто продраться по головам других на самый верх – к корыту.

Даже кризис не обвалил систему. Просто ушли самые слабые, а самые стойкие остались, может быть, немного потеряв в зарплате, но, зато, став злее, они обрели железную хватку и научились зарабатывать еще больше денег. Естественный отбор, а вы как хотели?

Парадоксально, но свободы слова в СМИ было больше как раз до «оранжевой революции», когда многие переходили в романтическую оппозицию к режиму Леонида Кучмы, даже не анализируя толком, зачем они ведут это борьбу с одними, расчищая дорогу к власти для других. Многими просто двигал порыв душе и пламенный мотор сердца. Помню, когда в Киеве только начал собираться Майдан, главный редактор спросил у нашего коллектива, какова у нас позиция. Мы дружно сказали «Так!» Многим сегодня, должно быть, так же стыдно и обидно за ту наивную глупость, как и мне. Но, через этот цирк стоило пройти, чтобы смотреть на мир иначе, более трезво. После того, как наша газета поддержала Виктора Ющенко, мы – журналисты – по собственной инициативе ходили по окончании рабочего дня среди «революционеров», и раздавали им газеты, где на первой полосе была опубликована наша горячая поддержка «идеалам» Майдана.

Теперь же почти каждое СМИ имеет своего хозяина: или конкретное лицо (например, народного депутата), или же целый холдинг. Под их контролем сегодня находятся все многотиражные газеты и журналы, а также практически все телеканалы. Разумеется, за каждым холдингом тоже стоят политики. Так что, предположить, что журналист сможет писать или давать в эфир то, что он на самом деле думает, и готов подтвердить это фактами, если данная информация идет вразрез с интересами тех, кто платит ему зарплату – будет глупо.

Примеров за годы моей работы вмешательства сверху было предостаточно. Однажды у меня забраковали массивную и аргументированную статью на тему менеджмента в киевском «Динамо», когда пару лет назад команда валилась со страшным грохотом в Лиге чемпионов. В еженедельнике, где я писал о политике, весь коллектив хотели лишить премии после моего материала, в котором известный политолог слишком хорошо высказался о Виталии Кличко. Деньги удалось вернуть лишь после того, как я искренне заверил руководство в том, что уважаю Виталия Кличко только как великого боксера, а вот его политическое будущее мне безразлично. Там же случился форменный разбор полетов после того, как на обложке вышла достаточно острая карикатура на Леонида Черновецкого.

Одним словом, оплотом свободы слова остается Интернет, который еще не полностью накрыли медным тазом цензура, законодательство и спецслужбы. И пускай эту статью прочтут не двадцать-тридцать тысяч подписчиков известной газеты (хотя тираж очень часть бывает завышен), а лишь пара-тройка тысяч человек, сидящих в сети, толку от этого будет не меньше, потому что тот, кто будет читать это, умеет думать и анализировать, поддерживать и критиковать. А это – главное, это и есть пресловутая свобода слова.

Моё интервью изданию "Фраза"

http://www.fraza.ua/interview/18.08.09/72919.html

В память о моем товарище Сергее

Вся наша жизнь – комплекс движений: продуманных и ситуативных, продиктованных субъективными обстоятельствами, с которыми регулярно сталкивается человек. Однако есть еще и большие решительные поступки, как, например – открыть очередную дверь, за которой скрывается неизвестность. Ведь жизнь, по сути – большой лабиринт с множеством комнат, каждая из которых наполнена не только приятными сюрпризами (алкоголь, девушки, легкая нажива), но и опасностями (проломленный череп, СПИД, жизнь за решеткой камеры). И пока человек не решается открыть новую дверь, и сделать следующий шаг по лабиринту жизни навстречу таинственной неизвестности, он вынужден топтаться по своей уже обжитой, но уже порядком надоевшей комнате, словно животное в клетке, научившись обходить все опасности, но и использовав при этом найденные «артефакты», занимаясь лишь болезненным самопожиранием.
Сергей думал обо всем этом, стоя на балконе, вглядываясь в хмурое июльское небо, низко повисшее над рифом панельных девятиэтажных домов. Всю неделю парило, а с неба временами падал мелкий дождь. Было душно, дышать было тяжело. Правда, ночью обещали настоящий ливень, а с ним и долгожданную прохладу на весь следующий день.
«Было бы хорошо», - Сергей мечтательно улыбнулся. В руках он задумчиво теребил свою первую в жизни пачку сигарет, пытаясь содрать пленку с ярко-красной упаковки.
Его родители на несколько недель уехали отдыхать на Юг, а он остался в городе работать. Он работал с первого курса, вот уже десять лет. Сергей пошел на компьютерную кафедру своего университета, и был определен в группу из еще трех таких же талантливых ребят-сверстников, собранную для разработки новой компьютерной программы, призванной помочь отечественной авиационной отрасли. Платили ему неплохо, работа была интересной, причем она еще и соответствовала его амбициям программиста. В будущем он мечтал обзавестись собственной компьютерной лабораторий, и покорить мир высоких технологий революционными идеями и находками, в основе которых лежал бы его кропотливый труд и стопроцентная самоотдача. Поэтому он трудился по четырнадцать часов в сутки без выходных, полностью поглощенный предстоящим триумфом их коллективного проекта, общего большого дела, где каждый работал на один грандиозный результат, свято веря в него все эти долгие десять лет. Совсем скоро, Сергей был уверен, должно было наступить светлое будущее.
Оно виделось парню предельно четко. Можно даже сказать, что Сергей твердо знал, чего хочет. Полученной за проект суммы, учитывая те деньги, которые он откладывал все эти годы, хватило бы для того, чтобы начать новую жизнь.
Траты его все это время были очень скромны, так что каждый месяц он открывал небольшим ключом, который всегда носил на серебряной цепочки у себя на шее, нижний ящик рабочего стола, доставал из него пухлый конверт, набитый деньгами, и засовывал в него еще несколько купюр. Поэтому деньги для того, чтобы изменить жизнь, у него были уже сейчас, но после проекта он получил бы еще и признание, а вместе с ним и доступ в высокие кабинеты, к большим государственным и частным заказам. Поэтому Сергей терпел и продолжал работать на пределе сил и возможностей, лелея мечты о скорых переменах.
Первым делом, Сергей уже решил, он переедет от родителей на съемную квартиру. И вовсе не потому, что они так уж сильно мешали ему: отец с матерью часто отсутствовали дома, так что они виделись крайне редко. Просто новый уровень работы требовал бы новой концентрации. Присутствие же родителей, которые, бывая дома, занимались только тем, что смотрели, включив на полную громкость телевизор, или ругались между собой, когда отец снова напивался, или же постоянно лезли в дела Сергея, мешая ему, задавая ничего не значащие вопросы, которые не несли в себе никакой смысловой нагрузки, а, значит, были абсолютно бессмысленны, и поэтому раздражали его, вносило в его жизнь ненужную, сбивающую с общего рабочего настроя, нервозность. А он просто хотел тишины: полной, благотворной, чтобы не отвлекаться, и даже не нервничать из-за такой мелочи, как, например, родители.
Еще, конечно же, Сергей собирался найти девушку, он хотел жениться. Было одно обстоятельство, которое в последнее время давило его изнутри все сильнее, и иногда, по ночам, он долгое время не мог заснуть, переживая его снова и снова. Дело в том, что ему было уже двадцать семь лет, а он все еще был девственником. То есть, ни разу не спал, даже не целовался с девушкой, у него не было никакого опыта, у него не случалось с девушками ровным счетом ничего. Для другого парня это было бы настоящей катастрофой, немыслимой и уничтожающей, но только не для Сергея. За все эти годы он научился спасаться от мерзкого ощущения собственной непорочности мастурбацией и работой.
Только вот только со временем справляться с этим душевным грузом становилось все сложнее, потому что его обособленное существование было наполнено не только физической потребностью сношения, но и переходило в новую плоскость душевного психологического томления.
Это можно было сравнить с известной философско-математической задачкой, когда стакан выглядит и наполовину полным и наполовину пустым одновременно. Так и его жизнь, была наполнена двойственностью. Зачастую, не считая того времени, когда он работал (да и то, в минуты всепоглощающего процесса продвижения к конечной цели проекта, подобные мысли то и дело проскальзывали в его голове), он понимал, что жизнь его идет несколько не так, как ему того хотелось бы на самом деле. Он чувствовал внутреннюю неудовлетворенность и сосущую черную пустоту, которую другие назвали бы просто одиночеством.
И лишь вера в том, что ему осталось совсем немного – просто довести работу до конца, победить и получить причитающиеся лавры, а после чего он сможет все изменить, служила ему настоящей поддержкой и опорой.
С девушками он не встречался принципиально. Еще начиная со школы, он чувствовал к ним определенное отвращение.
Нет, у Сергея никогда не было гомосексуальных наклонностей, наоборот, он был истинным противником любых гомосексуальных проявлений, как, впрочем, и все нормальные парни его возраста, относясь к ним – другим – с язвительной насмешкой. Сергей от души хохотал, просматривая очередные гомофобские ролики в сети.
Дело было не в его ориентацией, с ней как раз все было нормально. Просто он был убежден, что все девушки – глупые и несамостоятельные создания, полностью зависимые от них – парней, способные лишь прислуживать им, готовить еду, растить детей и удовлетворять физическую потребность, например - спариваться, но никак не быть для него равноправным партнером по лабиринту жизни. Сергей отводил будущей жене сугубо бытовую роль, и поэтому связываться с девушками просто так, не для того, чтобы жениться, а чтобы просто провести время, пускай даже и с половым контактом в конце вечера, он считал нецелесообразным. Потому что время его было на вес золота, и каждую свободную минуту он тратил на проект, волновавший его в первую очередь. Сергей был убежден в том, что все девушки – существа глубоко меркантильные и, не имея денег, было бессмысленно строить какие-то отношения с ними. Такое понятие, как «любовь», для него попросту не существовало.
Он был убежденным рационалистом, и поэтому даже это состояние он мог расшифровать путем достаточно примитивной формулы. Для Сергея любовь была не чувствами между двумя людьми, а их отношениями друг с другом, поэтому любовь могла быть только взаимной. Когда же эти отношения имели одностороннюю направленность – кто-то любил, а кто-то просто позволял любить, то это было самообманом. Влюбленность, влечение, страсть, что угодно, но только не любовь. Вообще, Сергей был уверен, что любовь может появиться как отношение между двумя социально схожими людьми. Например, есть парень и девушка – они связаны между собой по работе, имеют одинаковые привычки в быту, и схожие увлечения - в литературе, кино и музыке. Весь этот комплекс схожих черт, вкусов и привычек и был любовью. Люди со схожими возможностями и потребностями обречены, они всегда будут друг с другом.
Его теорию доказывала сама жизнь, общественное расслоение на группы и касты, когда равные были с равными, а исключения были всего лишь исключениями. Шутя, Сергей называл свою теорию «добровольным социальным фашизмом». Суть ее сводилась к тому, что люди с разными возможностями и потребностями не были вместе не потому, что не хотели этого, а, наоборот, по объективным обстоятельствам, так как их тянуло к себе подобным, но никак не иначе.
Девушки для него были психологической и физиологической необходимостью, которая, с годами, взрослея, когда юношеский романтизм понемногу улетучивался, а на смену ему приходила жизненная определенность, лишь возрастала. Нет, Сергей не изменил свое отношение к девушкам, и даже его будущая жена, он понимал это с легкой грустью, будет такой же глупой, слабой и зависимой, как и все остальные. Жена не должна была его очаровывать. Потому что очарование могла принести только дающая стопроцентный результат работа. Девушка же была всего лишь необходимым и, возможно, даже обязательным подспорьем для его достижения.
Его отношение к девушкам вряд ли могло сложиться иначе, и было подкреплено теми «семейными ценностями», которые он мог наблюдать с самого раннего детства в отношениях между матерью с отцом. Когда отец не был в рейсе, он посвящал все свое время воспитанию матери, не обращая никакого внимания на сына. Будучи выпившим, он не брезговал даже крепкими словами, после которых мать плакала навзрыд и выла, вращая глупыми испуганными коровьими глазами. Хотя, говоря по правде, отец Сергея никогда не бил мать парня, так что у него тоже были определенные принципы на этот счет: руку на жену не поднимать, ругать – сколько угодно, воспитывать – тоже дело нужное, но бить – никогда.
Его отец тоже был связан с авиацией: он был летчиком, перевозил грузы в страны Африки. Прошлой весной он досрочно вышел на пенсию. Хотя, для Сергея это событие не стало неожиданностью, как и для всей семьи, да и его рабочего коллектива - тоже. Однако эта тема негласно была закрыта, и не обсуждалась. Дело в том, что несколько лет назад отец запил. Да, он выпивал и раньше, но после того, как сестра Сергея, живущая все это время вместе с ними – веселая и разговорчивая девушка, всегда готовая помочь и поддержать беседу, вышла замуж, и переехала от них в отдельную квартиру, которую они снимали вместе с мужем, отец как-то быстро постарел и замкнулся в себе. Отношения у них с матерью уже давно были вялыми, и после рейса он все дни напролет засиживался на кухне со соседскими мужиками, выпивая водку.
Поэтому, вернувшись однажды после рейса домой, он сообщил, что уходит из авиации. Мать плакала весь день, а потом, напившись валерьянки, легла спать, и, начиная со следующего утра, о произошедшем больше никто не вспоминал.
Отец же так и просидел на кухне, напиваясь, должно быть, стараясь поскорее забыть о том, что его большая часть жизни – насыщенная и яркая, с множеством забавных случаев и даже кое-каких приключений – в своем большинстве с горячими африканскими девушками, радостно отдающимися белым летчикам за алкоголь, осталась позади. А впереди были лишь серые будни в четырех стенах с нелюбимой женой, и единственным выходом было продолжать пить. Пить так, чтобы не просыхать, чтобы не было времени задумываться над тем, что теперь с каждым днем его жизнь может быть только хуже. Это был необратимый процесс, и неожиданно пришедшая в его дверь старость был столь шокирующей, что буквально за несколько недель отец Сергея быстро поседел, и осунулся, стал совсем белым, и каким-то маленьким.
Сергей и раньше с трудом воспринимал его, как отца, а теперь они и вовсе отдалились друг от друга, чему он, собственно, был несказанно рад.
Однако, как выяснилось для его отца, жизнь наладилась. Ему дали неплохую пенсию, плюс, осталась приличная сумма денег, скопленная за последние годы, тем более – надвигалось лето, поэтому, он махнул на все рукой, взял жену – такую же пенсионерку. Они сели в старенькую, но бывшую все еще на ходу «Хонду», и поехали на море.
Они путешествовали из города в город, из села в село, останавливаясь на одном месте, максимум, на три дня. Тут все было невероятно дешево: грянувший финансовый кризис резко скосил количество туристов, поэтому местное население было вынуждено заманивать отдыхающих невысокими ценами и максимальным радушием.
Мать, реже отец, звонили Сергею каждый день. Они рассказывали, как путешествуют, нарезая в неделю всего по паре сотен километров, как едят последнюю клубнику и кислую вишню, как пошли первые настоящие арбузы и дыни, какие сочные креветки продаются прямо на пляже, и просто тают во рту, а море – это настоящее парное молоко.
Сергей не помнил, когда их голоса звучали так звонко, когда его родители были такими счастливыми. И он радовался за них.
Только вот тихая грусть его стала расти изо дня в день, частенько накрывая его волной такой жуткой безнадеги, что он – никогда прежде не плакавший, сосредоточенный и даже равнодушный, все же пускал скупую мужскую слезу.
Сергею было, отчего плакать. С каждым днем он все явственней понимал, что жизнь его – такая систематизированная, увлеченно-идейная, ровная и спокойная – такая, сытая, и неторопливая, была, конечно, по-своему хорошо, но, все же, не удавалась. Его жизнь была наполнена работой, перепиской с товарищами-программистами, просмотрами фильмов, скаченными из сети, наконец – редкими поездками за город на дачу, куда родители наведывались все реже, или походами со все теми же ребятами-коллегами в лежащие вокруг города леса, где они находили заброшенные дзоты или бункеры, и с интересом исследовали их.
Но, все же, в большей степени, его жизнь была пуста.
Раньше Сергей никогда не признавался себе в этом, и даже оправдывал свой образ существования в этом мире, будучи действительно твердо уверенным в том, что он все делает правильно.
У него были три негласных табу: алкоголь, сигареты, девушки. О наркотиках, разумеется, тоже не могло быть и речи. Сергей был абсолютно уверен, что любая доза спиртного – это яд, который по капле точит человеческий организм, сигареты, кроме того, что вредны, так еще и вызывают зависимость, а девушки – были просто безмозглыми примитивными порочными созданиями, распыляться на которых попросту не было ни смысла, ни времени.
Однако совсем недавно – пару дней назад, все рухнуло. Если раньше Сергей только сомневался, и в сомнениях находил силы обманывать себя, то теперь очевидность происходящего вспыхнула яркой вспышкой, на какое-то время ослепив его, да так, что, едва вернувшись с работы домой, он завалился на диван в своей крошечной комнате, лишь разувшись, не вымыв руки, не поев, и даже не раздевшись, и проспал до следующего утра, а когда проснулся, с тяжелой головой побрел в ванную комнату, и долго разглядывал себя в зеркало, прокручивая в голове всего одну мысль о том, что все кончено.

У меня наконец-то дошли руки, чтобы выложить в сеть свой новый роман «2010», написанный еще в конце зимы этого года. Новый роман – антиутопия, и во многом экспериментальный для меня. Данную версию прошу считать «черновой», при подготовке романа к изданию (надеюсь, это произойдет уже в ближайшее время) он будет доработан, наверняка – появятся новые главы. Пока же – читаем, и критикуем. Мне нужна ваша критика.

http://www.proza.ru/2009/06/21/858

Любовь, дети, старость вдвоем – все это хуйня, намного круче – заниматься накоплением капитала, его приумножением, совместным времяпрепровождением, регулярным сексом, оплатой кредитов, поездками к морю, пиво – на разлив, креветки – на развес…

Читать роман: http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=247947

Вместе с Президентом самоустраниться решили Кабинет министров, НБУ, и все остальные, кто отравлял нашу жизнь. Началась перезагрузка власти.

К сожалению, подобные новости могли быть актуальными только однажды – 1 апреля, когда можно было с легким сердцем смеяться над нашей убогой ублюдочной властью, простив ей все мерзкое пренебрежение, которое она демонстрирует нам с безразличным постоянством.

Эта власть не уйдет никогда, ведь Украина находится на историческом этапе «первоначального накопления капитала», а тут еще и мировой финансовый кризис основательно перетасовал активы тех, кто, собственно, и владеет страной.

Единственный способ, которым можно было бы устроить если не перезагрузку, то хотя бы встряску финансовым кланам – это сорвать выборы Президента Украины. Просто не прийти, и все. Возможно, тогда бы полетели головы, но…

Как говорит Леха Никонов: «У стада свои законы, поэтому счастья нет». 25 октября народ пройдет и проголосует. И не столь важно, за кого…